RECEPTION OF CONSERVATIVE REVOLUTION IN “ENLIGHTENED CONSERVATISM” OF G.-K. KALTENBRUNNER

Please download to get full document.

View again

of 7
All materials on our website are shared by users. If you have any questions about copyright issues, please report us to resolve them. We are always happy to assist you.
Categories
Published
"The article presents the analysis of G.-K. Kaltenbrunner‘s views on the problems related to the liability of the intellectuals for social-political consequences, determined by the influence of their ideas on society, the relationship between
  Ким Флора Сергеевна РЕЦЕПЦИЯ КОНСЕРВАТИВНОЙ РЕВОЛЮЦИИ В "ПРОСВЕЩЕННОМ КОНСЕРВАТИЗМЕ" Г.-К. КАЛЬТЕНБРУННЕРА  В статье представлен анализ взглядов Г.-К. Кальтенбруннера на проблемы ответственности интеллектуалов за социально-политические следствия, определяемые воздействием их идей на общество, взаимосвязи между теоретической рефлексией, интеллектуальной радикальностью, эстетическим самовыражением и практическим разрушением на примере осмысления катастрофического опыта "консервативной революции".  Адрес статьи: www.gramota.net/materials/3/2013/9-2/18.html  Источник Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики  Тамбов: Грамота, 2013. № 9 (35): в 2-х ч. Ч. II. C. 77-82. ISSN 1997-292X.  Адрес журнала: www.gramota.net/editions/3.html  Содержание данного номера журнала: www.gramota.net/materials/3/2013/9-2/   © Издательство "Грамота"  Информация о возможности публикации статей в журнале размещена на Интернет сайте издательства: www.gramota.net  Вопросы, связанные с публикациями научных материалов, редакция просит направлять на адрес: voprosy_hist@gramota.net   ISSN 1997-292X № 9 (35) 2013, часть 2 77 УДК 091 Философские науки  В статье представлен анализ взглядов Г.-К. Кальтенбруннера на проблемы ответственности интеллектуа- лов за социально-политические следствия, определяемые воздействием их идей на общество, взаимосвязи  между теоретической рефлексией, интеллектуальной радикальностью, эстетическим самовыражением и практическим разрушением на примере осмысления катастрофического опыта «консервативной революции».  Ключевые слова и фразы:  просвещенный консерватизм; консервативная революция; синдром Мёллера ван ден Брука; католическое сопротивление фашизму; консервативная духовная традиция.  Ким Флора Сергеевна  Московский автомобильно-дорожный государственный технический университет (МАДИ) (филиал) в г. Бронницы  FSKbmadi@gmail.com РЕЦЕПЦИЯ КОНСЕРВАТИВНОЙ РЕВОЛЮЦИИ В «ПРОСВЕЩЕННОМ КОНСЕРВАТИЗМЕ» Г.-К. КАЛЬТЕНБРУННЕРА    Герд-Клаус Кальтенбруннер (1939-2011 гг.) – один из самых значительных представителей «просвещен-ного консерватизма» 70-80-х годов в Германии. Его имя всегда называется, когда речь идет о возможности построения теории консерватизма и его принципах [5; 8, с. 66-81; 29; 30]. Одной из основных задач Кальтен-бруннера было освобождение понятия «консерватизм» от негативных коннотаций. Это было невозможно без осмысления роли консерваторов в интеллектуальной подготовке фашизма. То, что эта проблема остается ак-туальной и сегодня, подтверждает один из ведущих современных отечественных философов Ю. Н. Солонин. Например, он указывает, что исследование философии культуры Х. С. Чемберлена позволяет «прояснить вопрос о духовных истоках фашизма и подтвердить ту опровергаемую обычно истину, что его программы и лозунги исходили из сплетений утонченных и сложных концепций и идей, выработанных в недрах весьма  рафинированной и представительной философской и эстетической традиции, хотя ее основатели сами по себе нередко были далеки и от уяснения социально-политических следствий своих учений и тем более от злове-щих практик тоталитаризма XX века» [11, с. 114; 20, B. 1, S. 321-333]. После Второй мировой войны консерватизм был скомпрометирован связью с фашизмом, господствовала точка зрения, что именно консервативная модель общества, возглавляемого вождями, подготовила почву для создания концепции нацистского фюрерского государства, а концепция «консервативной революции» позволила гитлеровцам объявить впоследствии «революцией» установление своей диктатуры [3, с. 100-115; 4, с. 77; 13, с. 66-78; 25, S. 83-84; 27, S. 14-26, 85-87]. Вследствие этого идеи консерваторов были объявлены несостоятельными, находились вне закона и обсуждать их было не принято [12; 19, S. 14; 26, S. 7; 28, S. 7-12, 23-36, 86]. Как отмечает А. М. Руткевич, и в сегодняшней Германии «и правые, и левые сходным образом фальсифицируют историю, сводя “консервативную революцию” к национализму и шовинизму – одни со знаком “плюс”, другие со знаком “минус”» [10], большая часть подобных исследований написана ангажированным языком идеологии [9, с. 12-13]. Кальтенбруннер, как А. Молер, секретарь и издатель Эрнста Юнгера, автор монографии «Die Konservative Revolution in Deutschland 1918 bis 1932» (1950 г.), настойчиво возвращал из умолчания имена и труды деятелей «консервативной революции», реабилитировал, отграничивал консерватизм от фашизма как в своих историко-философских изысканиях, так и в работах, посвященных теоретическому обоснованию консерватизма [18; 20; 21; 26, S. 172-274; 33, S. 13-14, 19-54; 38, S. 7-16, 68-72; 39, S. 7-22]. Напоминая историю понятия, Кальтенбруннер указывал, что уже в 1848 г. в «Berliner Zeitung» речь шла о «революционных реакционерах и консервативных революционерах», а широко известным в Германии поня-тие «консервативная революция» становится благодаря литераторам Томасу Манну (1921 г.), Мёллеру ван ден Бруку (1923 г.) и Гуго фон Гофмансталю (1927 г.). Парадоксальное самоназвание «консервативная рево-люция» означало, что консерваторы 20-30-х годов ХХ столетия выступали не за сохранение любого «status quo», а, напротив, за решительное изменение деградирующего мира путем обращения ко все более далекому прошлому, например, к ранней германской истории в отрицании «идей 1789 года», в условиях Германии – парламентской Веймарской республики [1; 9; 20, B. 1, S. 365-366]. Кальтенбруннер прослеживал «синдром Мёллера ван ден Брука» [33, S. 24], одного из главных идеологов «консервативной революции», а именно: как талантливый автодидакт, переводчик, литератор, искусствовед, эссеист, издатель первого полного собрания сочинений Достоевского на немецком языке, эстет и денди, сво-бодно парящий интеллектуал-романтик, ранее противостоявший государственному режиму, становится со-юзником власти. Ведущим побудительным мотивом для подобных «свободных художников» становится стремление быть участниками духовной защиты страны, когда внезапно оказываются востребованы их ин-теллектуальные импровизации, в случае Мёллера – воспевание героических добродетелей. Подобно тому, как   Ким Ф. С., 2013  78 Издательство «Грамота» www.gramota.net Адам Мюллер и Фридрих Шлегель стали служить Реставрации Меттерниха, надеясь на воплощение своего «органического» учения об обществе, столетием позже Мѐллер стал мусагетом немецкого империализма и антидемократической оппозиции Веймарской республики [20, B. 1, S. 215-228, 375]. Представление о духов-ном климате, в котором формировались умонастроения «консервативных революционеров», Кальтенбруннер передает с помощью некоторых цитат из Мѐллера: «изменение крови делает необходимым нацию, мятеж сы-новей – против отцов, замещение стариков молодежью»; «Она полна великолепия – битва, и человечнее, чем прозябание в неопределенном, смутном, тягостном самодовольстве. Если это битва духа и страстей, она от-крывает нам нашего истинного высшего короля и лучших героев. Другое – вечный мир – превращает нас в скучающих и зевающих филистеров»; «Для кого – Христос: для слабых или для сильных людей, для героиче-ских времен или минут слабости человечества? Ответ на эти вопросы совести: только для минут самой боль-шой слабости и для самых слабых людей – и уже одна наша гордость должна препятствовать тому, что мы взываем ко Христу»; «Сам Бог, однако, остается существующим и тогда, когда мы знаем, что его нет»; «Варьете… есть один из старейших способов, которым человечество в многообразии своих типов ощущает такую радость жизни, до которой оно может возвыситься, если вступит когда-нибудь в новую стадию разви-тия. В варьете есть все, к чему Дионис побуждает людей, и это ещѐ не стало искусством или вообще не может стать искусством»; «Мы имеем уже искусство, которое лучше, чем религии и доверие к Богу, вовлекает нас в мистическое соучастие космической жизни». В приведенных положениях Кальтенбруннер находит взрыво-опасную смесь философии жизни в духе следования Ницше, элитарной критики культуры и социал-дарвинистского прославления войны, которая была политизирована сначала как идеология обороны в годы Первой мировой войны, а впоследствии как миф оппозиции справа в Веймарской республике [Ibidem, S. 368]. Название программного произведения Мѐллера «Третий Рейх» 1  (1923 г.) было возвышено диктатурой Гит-лера до своей эмблемы. Кальтенбруннер считает видение «Третьего Рейха» Мѐллера типической фигурой мыс-ли политической романтики. А романтика означает: символизм, создание новой национальной мифологии, ни к чему не обязывающая игра с образами, настроениями и идеями, компенсация невозможности претворить их в конструктивную политическую практику с помощью национальной самоидентификации и обращения к ис-кусству: поэзии, живописи, музыке; бегство от жесткости окончательных решений в магию, культурно-пессимистические вердикты, пророческая интонация, мистификация проблем, которые надо преодолевать прак-тически, их перевод в абстрактные мировоззренческие вопросы о принципах [Ibidem, S. 222-225, 366- 377]. Знаковыми свидетельствами этой неспособности Мѐллера дать ответ на насущные политические вопросы были два эпизода, о которых напоминает Кальтенбруннер. Один – уклонение от ответа на предложение Гитлера о совместной работе, сделанное в Июньском клубе консерваторов (1922 г.) [1; 20, B. 1, S. 378]. Второй – анало-гичное уклонение от предложения об объединении немецкого и русского народа в общей борьбе за свержение гнѐта капитала Антанты, переданное посланцем Ленина Карлом Радеком, большевиком старой гвардии (20 июня 1923 г.). Анализируя ответ Мѐллера, Кальтенбруннер делает вывод, что политический романтик, кото- рый прежде мечтал об альянсе «молодых народов», был в высшей степени напуган, когда от него потребовали исполнения данного слова, и он стремится сохранить стерильную чистоту голого идеализма в своем видении Востока. «Третья позиция» Мѐллера не в последнюю очередь есть суггестивная формула его неспособности  решиться на одну из двух радикальных интерпретаций, заключает Кальтенбруннер [20, B. 1, S. 378-379]. Кальтенбруннер считал, что Мѐллер пророчески описал судьбу творцов «консервативной революции» в словах: «Современные идеологи маскируют, закутывают ясное понимание эпохи в покрывало утопии, социологической или эстетической, они фантазируют, воображают, грезят прозрачным, чистым, честным, исключительным Третьим Рейхом, отрешившись от нашего времени, и не замечают, что сами впадают в не-го, как в фарс» [Ibidem, S. 371]. По мнению Кальтенбруннера, была упущена реальная возможность иного пути консервативно- революционного движения, если бы один из его духовных лидеров Мѐллер ван ден Брук прошѐл «школу Пруссии», стал бы более последовательным, уточнил и ограничил полноту своих способностей, дисципли-нировал необузданные, легко переходящие в романтическую риторику, не знающие меры дарования, если бы вместо того, чтобы просто превозносить добродетели, которые он находил в Пруссии, культивировал бы их в своем собственном творчестве. «Школа Пруссии», согласно Кальтенбруннеру, – это ясность, трезвость, деловитость, реализм, запрет на романтические жесты, правильное понимание необходимости упорядочен-ной жизни, образец наставления на путь истинный, обращения к политическому разуму, к идеалам правовой государственности, толерантности, к «добродетелям» Рима [20, B. 1, S. 373, B. 2, S. 314]. В этой связи стоит вспомнить, что уже в классическом труде Т. Моммзена по истории Рима (1854-1855 гг.)  римская революции оценивается как консервативная, а величие и плодотворность всех происходивших в Риме  реформ и революций объясняется тем, что «никогда не имелось в виду ограничивать права самого государства, защищать против него так называемые естественные права отдельных лиц, а все усилия направлялись лишь на ограничение произвола высших представителей власти в государстве» [7, с. 33-34]. Можно предположить, что именно это «предварительное знание» [19, S. 96-97] 2  «консервативной революции» позволяет понять восприятие этого сложного феномена Кальтенбруннером. Он считал, что «консервативная революция» не ограничивается 1  Другими возможными вариантами названия были «Третье царство» (по аналогии с «царством Духа» Д. Мережковского) и «Третья партия». 2  Выражение неоднократно цитируемого Кальтенбруннером философа и теолога Х. Йонаса (Hans Jonas, 1903-1994).  ISSN 1997-292X № 9 (35) 2013, часть 2 79 Германией и временными рамками Веймарской республики, но выступает как общеевропейская действитель-ность, и называл в этой связи такие имена, как Ф. Достоевский, В. Соловьев, Д. Мережковский, Н. Бердяев, братья Аксаковы в России; В. Парето, Ю. Эвола, Д. Джентили и Ф. Маринетти в Италии; Ш. Моррас, М. Баррес, Г. Сорель и Р. Генон во Франции, Д. Кортес и М. Унамуно в Испании; Дэвид и Герберт Лоуренс, Г. Честертон и Т. Элиот в Англии, К. Гамсун в Норвегии [18; 20, B. 1, S. 283-286, 367, B. 2, S. 280-287; 21; 23]. Сходную точку зрения высказывает и А. М. Руткевич. Он отмечает, что в случае «консервативной револю-ции» можно «вполне осмысленно говорить о «коллективной ментальности» бывших участников войны, при-надлежавших к образованному среднему классу» [9, с. 8-9]. Кальтенбруннер ставил перед собой задачу «воздать по справедливости» многим представителям кон-сервативной духовной традиции – «изгнанникам и даже изгоям», объявленным вне закона и подкреплял свои усилия рекомендацией В. Беньямина, который, имея в виду Л. Клагеса, считал необходимым разграни-чивать оценку репутации автора и его философского труда [20, B. 2, S. 322]. Насколько сложным является это разграничение, показывает полемика, возникшая после того, как в 2006 году один из самых известных и читаемых немецких писателей, лауреат Нобелевской премии по литературе Гюнтер Грасс признался, что в юности добровольно служил в войсках СС [14; 15; 16]. Кальтенбруннер признает, что для обвинений деятелей консервативной революции в тесной связи с фа-шизмом были веские основания: лекции В. Парето посещал Муссолини и после своего стремительного воз-вышения до «Дуче» призвал своего учителя в сенат королевства Италии; К. Шмитт и М. Хайдеггер вступа-ют в 1933 г. в нацистскую партию, Шмитт становится с 1934 года членом прусского государственного сове-та, академии немецкого права, а Хайдеггер соглашается с предложением нацистов стать ректором Фрай-бургского университета (1933 г.), оба являлись антисемитами не только теоретически. Один из значитель-ных немецких исследователей христианства Э. Бенц также был членом нацистской партии. Один из самых признанных сегодня исследователей истории религий М. Элиаде был настроен профашистски, активно под-держивал и восхищался румынским националистическим легионерским движением (будущей Железной гвардией К. Кодряну) и Муссолини, был одним из тех, кто активно ратовал за практическую антисемитскую политику в Румынии [2; 12; 20, B. 1, S. 313-316, 413-423; 34; 36; 39, S. 7-22]. Однако Кальтенбруннер доказывает, что отношение «революционных консерваторов» к фашизму не так однозначно, как обычно представляется. Так, в работах, посвященных актуализации наследия В. Парето, доказывается, что причисление к фашизму не согласуется с «глубоко либеральным образом действий» это-го «Карла Маркса буржуазии». Свидетельство тому – его отношение ко всем политически преследуемым. Парето предоставлял приют в своем доме как интеллектуалам – социалистам Италии, так и представителям католического духовенства Франции, несмотря на свой глубокий скепсис по отношению к социализму, любой теологии и атеизму. Он был «свободолюбив до анархии» и не переносил даже самого незначитель-ного внешнего принуждения, от кого бы оно ни исходило. По мнению Кальтенбруннера, Парето в своей социологии дал ответ на вопрос, как можно сдержать и гуманизировать неустранимое господство людей над людьми. Таким средством ограничения власти называл он институционально гарантированную свобо-ду мнений, речей и исследований, движимую индивидуальной инициативой экономическую систему и гос-ударство, которое достаточно сильно, чтобы создавать и защищать условия как духовной, так и экономиче-ской свободы, государство, которое в состоянии принимать и осуществлять решения, но не регламентиро-вать всѐ и каждого [19, S. 229-246; 20, B. 1, S. 313-316]. Обращается Кальтенбруннер и к противоречивой фигуре Джованни Джентили, величайшего, по его мне-нию, философа Италии первой половины ХХ века, и делает вывод, что пакт Джентили с фашизмом менее всего имел в основании холодный расчет, а скорее – страстное желание осуществить на национальном уровне идеали-стическую педагогику, попытаться «снять», согласно философии Гегеля, противоположность между духом и силой, между интеллектуальной элитой и властью, между философией и политикой [20, B. 1, S. 362-365]. При-мер «отпадения» от либерализма мистика и антиинтеллектуала, гегельянца и католика, гуманиста и соратника мизантропа Муссолини, Джентили есть, по мнению Кальтенбруннера, нечто большее, чем просто особенность его биографии или психологии. «Есть афинность – глубинное сродство  между абсолютным идеализмом и поли-тической тиранией. Скрытый жесткий стержень идеалиста-метафизика есть деспотизм» [Ibidem, S. 365]. Размышляя, не был ли краткосрочный союз Хайдеггера с национал-социализмом необходимым след-ствием его образа мышления или «сиракузским» заблуждением очередного профессора философии, Каль-тенбруннер полагает, что побудительным мотивом фрайбургского профессора, склонного к авантюризму, авторитарной догматике, отрицанию культуры и «рессентименту» по отношению ко всему гуманистическо-му, могло стать его желание видеть в национал-социализме планетарно предопределенную встречу техники и нового человека, подкреплѐнное его чудовищным честолюбием и волей к власти [Ibidem, S. 416-423]. Кальтенбруннер не абстрагировался от последствий «рокового союза» многих деятелей «консервативной  революции» с национал-социализмом. Он считал верным вывод Густава Хиллард-Штайнбѐмера (Gustav Hillard-Steinbömer), что младоконсервативное движение 1  закончилось трагически. Национал-социализм «пе- рехватил, раскромсал и присвоил некоторые из его наиболее значительных мыслей», «сфальсифицировал 1  Одна из пяти групп, выделяемых А. Молером в консервативной революции. Идейными лидерами младоконсерваторов считают О. Шпенглера и Мѐллера ван ден Брука, а многие исследователи отождествляют младоконсервативное движе-ние с собственно «консервативной революцией».  80 Издательство «Грамота» www.gramota.net богатство идей (консервативной революции – Ф. К.)  до ходячих лозунгов, с помощью которых обманул и заманил легковерных в свой лагерь, одновременно устраняя активное сопротивление». Обманутые «про-шли тернистый горький путь от симпатии через разочарование и отчаяние к мятежу и гибели» [18, S. 5]. Оказалось пророческим предостережение Мѐллера: «Немецкий народ расположен вводить себя в самооб-ман. Идея ―Третьего Рейх а‖  может стать самым большим самообманом из всех. Это может привести его к гибели». Самоубийство Мѐллера в 1925 году, возможно, было следствием этого самообмана, бегством, та-ким же двусмысленным, как и его труды, заключает Кальтенбруннер [20, B. 1, S. 380]. Кальтенбруннер признавал, что своей борьбой против демократии и либерализма «консервативные рево-люционеры» в Германии фактически подготовили победу отклоняемого ими, по сути, национал-социализма и тем погубили и свои идеи. Главным в «консервативной революции» он считал поиск путей духовного об-новления, обретения непреходящих духовных ценностей, таких как органическое единство человека и при- роды; культ жизни; реалистичное мышление о власти в мире; дееспособное сильное государство; отстаива-ние национальных интересов; обретение национального достоинства, духовного и политического суверени-тета, поиск новой гармоничной духовности, неразрывно связанной с национальными ценностями; сотруд-ничество интеллектуальной элиты и власти; воссоздание авторитета; «снятие» противоположностей между духом и силой; возвышение идеала духовной мужественности, ценностей единения, духовного единства нации, сопричастности общему служению, дисциплины, честности, преданности, долга, ответственности; воли к труду [17, S. 11; 22; 31; 32; 35; 37; 39, S. 7-22]. Кальтенбруннер выражал надежду на возможность более беспристрастной «консервативно- революционной» мысли, среди носителей которой можно найти и немецких националистов, и яростных ан-тисемитов, католических романтиков и адвокатов технократии, сторонников государственного социализма и идеологов частнособственнического предпринимательства, мистиков «Рейха» и «расы», визионеров фило-софии истории и аграрных анархистов, «перебежчиков в национал-социализм» и активных борцов и жертв гитлеровского режима 1 . Кальтенбруннер особо подчеркивал, что исследование это важно, прежде всего, в связи с осмыслением проблем ответственности интеллектуалов за воздействие на политическое действие их произведений, критикующих общество, взаимосвязи между интеллектуальной радикальностью и полити-ческой ответственностью, между теоретической рефлексией и практическим разрушением [18]. Долгое время, считал Кальтенбруннер, были преданы забвению не только имена деятелей консерватив-ной революции в Германии, которые с большей или меньшей степенью правомерности относились к союз-никам фашизма и национал-социализма или к их интеллектуальным предтечам, но и тех значимых для сво-его времени интеллектуалов, чьи взгляды не совпали с победившей в послевоенное время парадигмой «общества потребления», в частности, забыто католическое социальное учение антитоталитарного характе- ра [20, B. 1, S. 383-392, 405-417; 22]. Один из замалчиваемых – Теодор Хаэккер ( Theodor Haecker  , 1879-1945 гг.) – конвертитер, полемист, сатирик, переводчик Кьеркегора, Ньюмана, эссеист, свободный теолог, христианский экзистенциалист, католический философ, который оказывал значительное влияние на духовную и интеллекту-альную жизнь предвоенного времени. Так, сразу же после захвата Гитлером власти он назвал национал-социалистскую свастику «знаком зверя», «сатанинской эмблемой», «символом махинации». Среди самых значи-мых забытых и замалчиваемых мыслей Хаэккера Кальтенбруннер выделяет: «Без христианской веры Европа – только горсть песка в вихре мнений, идей и религий, она будет завтра стоять на коленях перед русскими, по-слезавтра – перед японцами, через три дня – перед китайцами, через четыре дня – перед индийцами, в последу-ющем, вполне очевидно, станет добычей негров; она завтра будет иметь матриархат, послезавтра – порнокра-тию, ее литература будет только много знать и говорить только о бездуховных вещах...» [22, S. 139-140]. Труды Хаэккера стали духовной основой для «Weißen Rose» 2  – антифашисткой организации, организованной Хансом и Софи Шолль, но имя его забыто, писал Кальтенбруннер в 1995 году [Ibidem, S. 138]. И, действительно, как ука-зывает Я. Кнаб (Jakob Knab), даже в лекции 2003 г. президента ФРГ И. Рау (Joannes Rau), посвященной памяти участников антифашистской организации «Weißen Rose», не было названо имя еѐ духовного вдохновителя [24]. Кальтенбруннер считал необходимым осмысление «катастрофического опыта» консервативных револю-ционеров и потому, что их идеи получают в период после Второй мировой войны «ошеломляющую и озада-чивающую актуальность» в странах «третьего мира» [18, S. 3; 20]. Аналогичную точку зрения высказывает В. Молодяков в своем исследовании консервативной революции в Японии [6, с. 9-52]. Следует признать подход Кальтенбруннера более продуктивным, чем господствующие c конца 90-х го-дов XX века крайности безудержной апологии и замалчивания связей с фашизмом таких значимых для со-циально-гуманитарного знания фигур, как М. Хайдеггер, В. Парето, М. Элиаде, Ю. Эвола, с одной стороны, и продолжающегося со времен противостояния холодной войны огульного отрицания их идей – с другой. Кальтенбруннер пытался выявить и возвратить из умолчания то, что так привлекало и самых неординарных людей в «консервативной революции», и было созвучно умонастроениям и мироощущению многих. 1  К таковым он причислял Эдгара Юлиуса Юнга, Эрнста Никиша и Фридриха Персифаля Рек Малекцевена. (Friedrich Perzyval Reck Malleczewen, 1884-1945) – немецкого писателя польского происхождения, автора запрещенных нациста-ми «Записок сомневающегося» – книги, в которой описан опыт духовного сопротивления нацизму. 2  «Weißen Rose» («Белая Роза») – антифашистская студенческая группа, действовавшая в Мюнхене (июнь 1942 г. – фев- раль 1943 г.). В организацию входили студенты Христофор Пробст (Christoph Probst), Вилли Граф (Willi Graf), Алек-сандр Шморель (Alexander Schmorell), профессор философии Курт Хубер (Kurt Huber). Все они были схвачены и каз-нены гестапо в 1943-1945 гг.
Similar documents
View more...
We Need Your Support
Thank you for visiting our website and your interest in our free products and services. We are nonprofit website to share and download documents. To the running of this website, we need your help to support us.

Thanks to everyone for your continued support.

No, Thanks
SAVE OUR EARTH

We need your sign to support Project to invent "SMART AND CONTROLLABLE REFLECTIVE BALLOONS" to cover the Sun and Save Our Earth.

More details...

Sign Now!

We are very appreciated for your Prompt Action!

x