Безопасность против или безопасность вместе? Уроки Первой мировой войны и германская политика Франции в 1920-х годах

Please download to get full document.

View again

of 20
All materials on our website are shared by users. If you have any questions about copyright issues, please report us to resolve them. We are always happy to assist you.
Categories
Published
Анализ влияния опыта Первой мировой войны на политику внешней безопасности Франции в течение первого послевоенного десятилетия
  128 È. Ý. Ìàãàäååâ ÁÅÇÎÏÀÑÍÎÑÒÜ ÏÐÎÒÈÂ ÈËÈ ÁÅÇÎÏÀÑÍÎÑÒÜ ÂÌÅÑÒÅ? ÓÐÎÊÈ ÏÅÐÂÎÉ ÌÈÐÎÂÎÉ ÂÎÉÍÛ È ÃÅÐÌÀÍÑÊÀß ÏÎËÈÒÈÊÀ ÔÐÀÍÖÈÈ Â 1920-õ ãîäàõ  П ри анализе движущих факторов внешней политики Франции меж-военного периода традиционно сталкиваются две основные точ-ки зрения. Согласно первой, ключевыми были факторы наращивания мощи, поддержания «баланса сил», преследования государственных интересов 1 . В духе классического «политического реализма» (Г. Мор-гентау и др.) они рассматриваются как неизменные и характерные в той или иной степени для внешнеполитического курса большинства «вели-ких держав». Согласно другой, «ревизионистской» точке зрения, дан-ные факторы недостаточны для объяснения внешней политики Фран-ции в условиях, сложившихся после Первой мировой войны 2 . Они не  учитывают в необходимой мере «субъективную» сторону дела — кон-цепции внешнеполитического руководства, попытки извлечь уроки из опыта 1914–1918 гг., не допустить повторения столь колоссального конфликта, стремление построить межгосударственные отношения на новых принципах, отличающихся от «силовой политики» прошлого.Как опыт, приобретенный в 1914–1918 гг., повлиял на внешне-политический курс Парижа в отношении Германии в 1920-х годах, — таков центральный вопрос данной статьи. Ответ на него будет дан на основе анализа архивных и недавно опубликованных французских  дипломатических и иных документов. Материалы из британских и рос-сийских архивов позволят взглянуть на германскую политику Франции «со стороны».Можно выделить три ключевых изменения, три ключевых урока, извлеченные французскими политиками из событий Мировой войны и повлиявшие на германскую политику Франции в указанный период. Содержание первого из них можно суммировать так: повторения но-вой войны с сильной Германией необходимо избежать. Э. Эррио, неод-  Безопасность против или безопасность вместе?.. 129 нократно занимавший пост председателя Совета министров Франции в межвоенный период, был отнюдь не единственным, кто подчерки-вал: «...если произойдет новая война, Франция будет стерта с карты мира» 3 . П. Пенлеве, также бывший председателем Совета министров и, что еще примечательнее, военным министром, убеждал французских  депутатов в том, что без «примирения в Европе... наша цивилизация рискует умереть». Основой подобного примирения должно было стать, с его точки зрения, франко-германское сближение. В речи 25 сентября 1925 г. в Страсбурге, символичном месте, Пенлеве подчеркивал, что стабильного мира в Европе не добиться до тех пор, пока «у нас будет ощущение, что под какими-то предлогами два великих народа, разде- ленные Рейном, готовы наброситься друг на друга» 4 .Безусловно, не все из подобных заявлений стоит принимать за чи-стую монету — нередко они использовались в частных интересах не только внутри Франции, но и вовне — с целью получения от партнеров (прежде всего, от британцев) дополнительных гарантий в отношении французской безопасности. Тем не менее масштаб ущерба, который, как показал опыт 1914–1918 гг., могла причинить современная вой-на, заставлял опасаться ее повторения не только с пацифистских, но и вполне прагматичных позиций. Людские потери Франции (погиб-шие и пропавшие без вести) составили около 1,4 млн человек, общие военные издержки — 143 млрд франков (для сравнения национальный  доход за 1913 г. — 42 млрд 5 ). В этом смысле показательно, что в 1925 г. в Великобритании человек, весьма далекий от пацифизма, У. Чер-чилль, подчеркивал: «Мы хотим спасти себя от вовлечения в новый  Армагеддон, при победе в котором ущерб будет почти таким же, как при поражении» 6 . Эта мысль была вполне актуальна и для Франции.Установка на недопущение войны с сильной Германией влияла на внешнюю политику Франции различными способами. Во-первых, она стала важным внутренним убеждением целого ряда политиков (глав-ным образом, левоцентристского спектра), нередко лично прошед-ших войну. В 1920-х годах они были хорошо представлены во власти и занимали ключевые посты. Помимо вышеназванных Эррио и Пен- леве, к их числу можно отнести министра иностранных дел А. Бриа-на, министра колоний и военного министра Э. Даладье и др. Во-вто-рых, пацифистские идеи затронули не только политическую элиту, но  И. Э. Магадеев 130 и глубоко распространились во французском обществе, «пропитав» ( irriguer  ), по выражению французского историка Ж.-Ф. Сиринелли, большую его часть 7 . С этими фактами политическое руководство было вынуждено считаться. Дополнительным к тому стимулом была весо-мая роль, которую играла палата депутатов, «барометр» общественных настроений в политической системе Третьей республики. Представ- ляя на ее рассмотрение в январе 1926 г. новый закон об организации армии и сокращении срока службы, Пенлеве использовал отнюдь не «милитаристскую» риторику: «Сократить срок военной службы до од-ного года, означает еще раз подтвердить наше доверие к инструментам безопасности, содержащимся в недавно заключенных международных  договорах (прежде всего, Рейнском гарантийном пакте. — И. М  .), даже несколько опередив их развитие. Это означает подтвердить практиче-скими делами нашу твердую решимость не прибегать к оружию первы-ми» 8 . В-третьих, французским политикам необходимо было принимать во внимание и общую международную обстановку 1920-х годов, ха-рактеризуемую обычно как «эра пацифизма». Отстаивание в это время позиций, которые давали повод к обвинениям в «силовой» и агрессив-ной политике, могло не лучшим образом сказаться на международном имидже Франции и ее отношениях прежде всего с Великобританией и США. В Лондоне, к примеру, идея о «милитаризме» Франции вызы-вала серьезную озабоченность в правящих кругах  9 .Вывод о необходимости избежать в будущем войны с сильной Гер-манией отнюдь не означал, что Франция проводила в 1920-х годах пас-сивную и «беззубую» политику. Подобный императив вполне можно было расценить как стремление не допустить усиления Германии и бо- лее того — как намерение ее ослабить. Ярким тому подтверждением стали события Рурского кризиса 1923 г., во время которого Франция (совместно с Бельгией) оккупировала «индустриальное сердце» Гер-мании, Рурский угольный бассейн, официально добиваясь взыскания репараций, но на деле преследуя далекоидущие цели, вплоть до изме-нения статуса Рейнской области в направлении автономизации и даже полного ее отделения 10 .Во французском МИД многими оккупация Рура рассматривалась как возможность для Франции лишить Германию тех ресурсов, без ко-торых последняя не сможет начать войну. Из событий, предшествовав-  Безопасность против или безопасность вместе?.. 131 ших 1914 г., на Кэ д’Орсэ сделали выводы, имевшие, как ни странно, определенный «классовый» оттенок: «...с окончания войны и особенно со времени конференции в Спа [1920 г.] партия крупных промышлен-ников Германии решила сделать все, дабы избежать выплаты репара-ций... именно эта партия решила вопрос о войне: в 1905, 1908 и 1911 гг. они еще колебались; в 1914 г. Баллины, Виганы, Круппы и Тиссены, пережив последствия кризиса, вызванного чрезмерными кредита-ми, выданными германской промышленности, поддержали военную партию и ее планы начать всеобщий конфликт. Именно эта партия [промышленников] после войны мешала выполнению [Версальского]  договора, правительство Симонса было ей полностью подчинено, пра-вительство Вирта трепещет перед ней» 11 . Оккупация Рура должна была серьезнейшим образом ослабить крупных германских промышленни-ков, которые, как считали в МИД, и являются подлинными хозяевами Германии. «Необходимо решительно признать, что Германия склоня-ется лишь перед силой. Представляется, что сопротивление исходит, прежде всего, от Стиннеса и его сторонников... Именно по этой группе  должны ударить санкции, именно она является уязвимой в Руре», — писал из Берлина посол Ш. Лоран еще в апреле 1921 г. 12 Крах французских замыслов начала 1920-х гг. по резкому ослабле-нию Германии, привел в конечном счете к событиям, которые стали символом франко-германского сближения в первое послевоенное деся-тилетие, к Локарнским соглашениям 1925 г. Как говорил на самой кон-ференции Бриан, «Франция поймет всю важность этого пакта и пожела-ет сделать все, что в ее силах, для того, чтобы он привел к возникновению чувства умиротворения и ослабления напряженности между нами» 13 . Локарнские соглашения были не результатом какой-то изначаль-ной концепции по выстраиванию исключительно мирных отношений с Германией, а, скорее, следствием международных изменений после Рурского кризиса. Также сыграли роль дискуссии внутри французско-го руководства о характере трансформаций межгосударственных отно-шений в результате войны.Стоявший в центре внутриведомственных дискуссий проект Ж. Ла-роша, директора департамента политических и торговых дел МИД, под названием «Исследование гарантий безопасности» (февраль 1924 г.), был весьма любопытен как пример осмысления на Кэ д’Орсэ после-  И. Э. Магадеев 132 военных реалий. В основу международной системы безопасности (не-обходимость инициатив на данном направлении была очевидна после Рурского кризиса) Ларош хотел положить соглашение Великобрита-нии, Франции и Бельгии о совместных действиях в случае германской агрессии. Оно было бы своего рода «ядром», вокруг которого, однако, имелся бы более широкий «контур» в виде пакта о ненападении между Германией и всеми соседними государствами с участием Великобри-тании. Отличительной особенностью проекта Лароша был поиск но-вых механизмов обеспечения безопасности Франции в изменившихся  условиях. Их характеризовал, с одной стороны, тот факт, что Париж не смог заключить двусторонний или трехсторонний (с участием Бельгии) союз с Великобританией (переговоры 1921–1922 гг.), а с другой — сама система традиционных союзов довоенного образца воспринималась многими государствами–членами Лиги Наций негативно, как один из факторов развязывания самой войны.Французские военные (начальник Генштаба генерал М.-Э. Дебе-ни, маршал Ф. Фош и др.), напротив, как раз хотели воссоздать в новых  условиях военный блок с ясно выраженной антигерманской направ- ленностью на основе присоединения Великобритании к уже имевшим-ся франко-бельгийскому (1920 г.) и франко-польскому (1921 г.) дого-ворам. Если проекты МИД имплицитно исходили из предположения о возможности снизить в средне- и долгосрочной перспективе градус франко-германской напряженности, то высшие военные чины были настроены намного более скептически, полагая, что немцы мало из-менились по сравнению с 1914 г. В январе 1922 г. маршал Ю. Лиотэ  убеждал президента А. Мильерана в том, что Франция должна произ-водить впечатление сильного государства и твердо отстаивать свои по-зиции. «Безусловно, — продолжал маршал, — это необходимо делать перед лицом Англии, с одной стороны, и прусской Германии — с дру-гой, чья враждебность сегодня и завтра должна рассматриваться как бесспорный и доказанный факт...» 14 .В целом французский МИД и Генштаб занимали различные пози-ции по вопросу о том, в какой мере опыт 1914–1918 гг. изменил ме- ждународные реалии, в которых должна действовать Франция. Если МИД полагал, что безопасность Франции (во внешнеполитическом плане) может быть наилучшим образом обеспечена за счет трансфор-
Similar documents
View more...
We Need Your Support
Thank you for visiting our website and your interest in our free products and services. We are nonprofit website to share and download documents. To the running of this website, we need your help to support us.

Thanks to everyone for your continued support.

No, Thanks
SAVE OUR EARTH

We need your sign to support Project to invent "SMART AND CONTROLLABLE REFLECTIVE BALLOONS" to cover the Sun and Save Our Earth.

More details...

Sign Now!

We are very appreciated for your Prompt Action!

x